Статьи

Сегодня архиереи, старцы, пастыри призывают нас чтить подвиг новомучеников и исповедников Русской Православной Церкви. Это чистая линия, наследование которой возрождает силы и отрешает от всего губительного русский народ.

Сегодня расцветают династии новомучеников, прославленных поименно и не прославленных, но ведомых Богу. «Праведник яко финикс процветет» Первыми русскими святыми стали страстотерпцы Борис и Глеб. Их подвиг до сих пор вызывает недоумение утративших веру во Христа соотечественников: «Что, просто дали себя убить?» Не просто… Попробуй- ка сам произведи над собой хотя бы мысленно такой эксперимент – душа твоя переродится! Это то, что открывается любому христианину в опыте покаяния. Таинство исповеди – в некотором смысле всегда готовность на смерть. Своего глупого «я». Подвиг новомучеников – колоссальная в масштабах всей страны покаянная встряска, когда все второстепенное, пустоцветы мира сего осыпаются, и тем насыщеннее и прекраснее плодоносят укорененные на Лозе (см.: Ин. 15:5).

Спелые гроздья Церкви Христовой, потоптанные в точиле гонений XX века, обратились в некогда молодое, а ныне уже настоявшееся вино. Отведав коего, никто не захочет уже тотчас молодого (см.: Лк. 5:39). Не есть ли все 70 лет советского плена – процесс разложения старых мех, не выдержавших молодого вина? Ведь ничего прошедшего проверку временем советская бодрая жизнестроительная активность не создала. Все обернулось к самоуничтожению системы, увлеченного пропагандой народа. И эти убийственные маховики крутятся до сих пор. В той же культивируемой государством индустрии абортов и прочих формах латентного геноцида, запущенного еще в годы большевистско-советской расправы с русским народом. Сегодня встает вопрос о возвращении к традиции. Вино подвига новомучеников, не увязших, подобно богоборцам, в аду, а восходящих и ныне к Богу от силы к силе, со временем становится лишь животворнее. Как расцветают сегодня династии новомучеников, прославленных поименно и непрославленных, но ведомых Богу, плодоносят духовно, являя плоды монахов и священников, многочадных и в смысле кровного, и в смысле духовного потомства. Как ныне во всех смыслах славный род священномученика Владимира Амбарцумова (†05.11.1937) имеет многоплодную и питерскую ветвь, и московскую – более известную по фамилии его духовного сына, который еще мальчиком-подростком не убоялся помогать гонимому духовенству, а после сам стал тайным священником, супругом дочери священномученика…

Речь, конечно, идет о протоиерее Глебе Каледе (†01.11.1994) и их в супружестве с Лидией Владимировной Амбарцумовой (†11.06.2010) детях. Дочери-монахине – настоятельнице Зачатьевского женского монастыря Москвы игумении Иулиании (Каледе). Их сыновьях-священниках: отце Кирилле Каледе, настоятеле храмов на Бутовском полигоне, где и был расстрелян дедушка, и отце Иоанне Каледе, унаследовавшем тюремное служение отца.

Другой сын отца Глеба, в семье которого шестеро детей, – Василий Глебович. Он выбрал служение врача-психиатра: столь многочисленные сломы и вывихи психики – разве это не наследие безбожного прошлого (а для многих обитателей психиатрических лечебниц, к сожалению, и настоящего)? Выдающийся ученый, профессор психиатрии Дмитрий Евгеньевич Мелехов (†13.05.1979) говорил, что все люди, подверженные тем или иным психическим расстройствам и даже тяжелым психическим заболеваниям, когда начинают приступать к Таинствам Церкви и действительно стараться жить по-христиански, соблюдая заповеди, начинают выздоравливать, так что диагнозы, даже самые серьезные, снимаются. «Это я свидетельствую как врач», – заручался он. Священническим, как и многочадным, благословением отмечена в Москве и питерская отрасль Амбарцумовых.

Супруга протоиерея Александра Ильяшенко матушка Мария Евгеньевна является дочерью сына священномученика Владимира – отца Евгения, также пошедшего по стопам отца священнической стезей и служившего в Питере. У матушки Марии и отца Александра 12 детей, некоторые из которых тоже служат в сане, и уже столько внуков, что это целый домашний благословенный детский сад! И сложно в подсчетах не ошибиться. Так, однажды при согласовании в журнал «Покров» другим наследником новомучеников, чей отец протоиерей Михаил Кречетов (†06.06.1986) отсидел на Соловках, – протоиереем Валерианом Кречетовым текста его интервью, батюшка взял ручку и исправил число внуков с 32 на 33. Пока писали текст интервью, у батюшки, в семье которого семеро детей, родился еще один внук! На фоне общего вырождения и вымирания некогда православного народа, который после 70-летнего богоборческого плена в сильной степени утратил жизнеспособность, это отчетливые просветы. «Женская эмансипация, искоренение веры отцов привели к исчезновению нормальной духовной практики, гигиены души, которая важнее гигиены тела, к разрушению семьи и прогрессирующей деградации новых поколений, – говорит духовник Донского монастыря иеросхимонах Валентин (Гуревич). – 70 лет люди не прибегали к исповеди и покаянию, отвыкли отдавать отчет о своих мыслях, словах и поступках перед Богом и собственной совестью. Совесть сделалась лукавой, оправдывающей существование страстей и пороков, и когда настала пора вседозволенности, то все накопившееся внутри звериное и скотское вылезло наружу. Грех стал нормой жизни. Отрекшись от Христа, люди стали поклоняться комфорту, с чем несовместима многодетность. Эта картина деградации и вымирания настолько поражает воображение, что мы не замечаем одного явления, которое все-таки вселяет надежду. Прямые потомки новомучеников и исповедников, паства, которая окормлялась духоносными пастырями, прошедшими огненные испытания нового вавилонского плена, отличаются от утратившего жизнеспособность большинства. Для них характерно, например, неприятие абортов, противозачаточных средств и многодетные семьи».

И далее отец Валентин как раз и приводит в пример семью протоиерея Валериана, почитаемого церковным народом батюшки, сына священника, прошедшего Соловки, и его супруги, дочери прошедших лагеря и ссылки духовных чад Алексия и Сергия Мечёвых (†22.06.1923 и †06.01.1942 соответственно), родителей семерых детей, которые, в свою очередь, обзавелись многодетными семьями: «Как-то в день его тезоименитства мы молились в алтаре храма, настоятелем которого он был. Вместе с ним там священнодействовали еще 12 священников, ставшие его духовными чадами еще в то время, когда были мирянами. То есть он, можно сказать, – многочадный отец не только в обычном, но и в духовном смысле этого слова; не только его плотское потомство умножается по закону «цепной реакции» в геометрической прогрессии, но и духовное. Потому что эти его духовные чада-пастыри в свою очередь имеют обильное и обычное, и духовное потомство. Не говоря уже о том, что и среди его родных детей некоторые сами стали батюшками и матушками. Таким образом, на нем сбываются другие слова псалмопевца: «Праведник яко финикс процветет и яко кедр, иже в Ливане, умножится». Однажды от одного из своих духовных чад он услышал такую фразу: «Батюшка, число ваших домочадцев уже достигло преполовения того числа, с которым Иаков пришел в Египет. А потом будет, как песок морской». Батюшка сразу стал серьезным, задумался и сказал, что когда он был еще молод и у него не было семьи, один старец посмотрел на него и, покачав головой, сказал: «Якове, Якове…» Так в России и возрождается сегодня жизнь во Христе. Безусловно, плод подвига новомучеников весь обращен в жизнь вечную. Но и в жизни текущей так безусловно являет себя в приведенных примерах его животворная сила и просто пьянит восторгом возможности жизни другой. Евангельски чистой, спасительной, нетеплохладной. Разве не были угнетаемы сами же новомученики теми соблазнами, что множились в отступающей задолго до революции от Христа России? Неужели верным Господу душам нужны комфорт и тщеславная суета?

Продолжение в следующем выпуске